Pete Townshend обращает вопрос об идентичности к самому себе
Значительную часть своей жизни как автора песен Pete Townshend задавался вопросами о том, кто мы такие, во что превращаемся в толпе и что происходит с личностью, когда её опосредуют музыка, мода, вера и технологии. Who Are You, Tommy, Quadrophenia и так и не реализованная архитектура Lifehouse по-разному вращаются вокруг этой проблемы. Поэтому название его мемуаров 2012 года Who I Am подходит им необычайно точно. Вместо прямолинейного победного круга гитариста, написавшего "My Generation", Townshend подвергает собственную жизнь тому же разбору, которому прежде подвергал вымышленных персонажей и аудиторию. Детство, художественный колледж, создание The Who, разрушение гитар, рок-опера, синтезаторы, Keith Moon, зависимость, отношения и духовные поиски становятся частями одной долгой попытки понять человека за его собственным творчеством. Получилась плотная, противоречивая и гораздо более интроспективная книга, чем типичная рок-автобиография.
Детство и постоянно возвращающаяся тема уязвимости
Townshend много пишет о детстве, включая болезненный материал о нестабильности и насилии. Этот фон важен, потому что темы детской уязвимости, отчуждения, тайны, стыда и стремления к трансцендентности неоднократно возвращаются в его последующих работах. Мемуары не используют раннюю травму лишь как драматический пролог перед появлением группы. Townshend вновь и вновь возвращается к мысли, что взрослый художник остаётся связан с ребёнком, которым когда-то был, и в такой психологической рамке некоторые его самые амбициозные проекты становятся понятнее. Tommy, например, можно услышать не только как упражнение в композиции масштабом с целый альбом, но и как произведение, глубоко занятое травмой, восприятием и возможностью преображения. Сильнее всего книга там, где эти связи остаются предметом исследования, а не превращаются в упрощённое утверждение, будто одно событие детства механически объясняет весь последующий каталог.
Художественный колледж, авторазрушение и момент, когда зрелище обрело теорию
Разбитые гитары The Who стали настолько идеальным рок-образом, что интеллектуальный контекст легко исчезает за фотографией. Учёба Townshend в Ealing Art College познакомила его с современным искусством, идеями перформанса и концепцией авторазрушительного искусства, дав ему рамку, в которой разрушение могло означать нечто большее, чем неконтролируемый гнев. Но когда The Who начали ломать оборудование на сцене, жест зажил собственной жизнью. Публика стала его ожидать, промоутеры увидели коммерческую ценность, а художественный акт мог превратиться в повторяемый сценический трюк. Это противоречие проходит и через мемуары, и через всю историю The Who: бунт становится развлечением, после чего исполнителю приходится искать способ снова сделать запланированный бунт опасным. Townshend особенно интересен именно в этом напряжении, потому что одновременно был теоретиком, желавшим наделить выступление смыслом, и работающим музыкантом, прекрасно понимавшим, насколько быстро смысл можно упаковать и продать.
Культура Mod, обратная связь и изобретение физического языка группы
Ранние The Who были тесно связаны с культурой Mod, чья одежда, мотороллеры, клубы и городская интенсивность задавали группе социальную среду, отличную от блюзового пуризма некоторых современников. Гитара Townshend всё сильнее опиралась на пауэр-аккорды, обратную связь и чистую мощь усиления, а "My Generation" превратилась в лозунг, намного превосходивший масштаб молодых музыкантов, которые её записали. Мемуарам помогает осознание Townshend всей абсурдности старения рядом с текстом, навсегда связанным с юностью. Песни стареют не так, как их авторы. Расстояние между юношеской декларацией и поздней рефлексией придаёт Who I Am глубину, которой не было бы в обычном рассказе о раннем триумфе. Оно также позволяет Townshend объяснить, как шум, обратная связь и физическое выступление превратились в композиционные ресурсы, а не остались случайными побочными продуктами громких усилителей.
*Tommy* и момент, когда амбиция становится архитектурой
Стремление Townshend выйти за пределы отдельных синглов в итоге привело к Tommy, произведению, чья привычная сегодня каноничность мешает почувствовать первоначальный риск. Удержать повествование на протяжении двойного рок-альбома не было очевидной коммерческой формулой, и проект заставил The Who мыслить масштабом больше обычной последовательности песен. Для Townshend этот расширенный холст открыл и духовно-психологическое пространство, связанное с травмой, восприятием и искуплением. Мемуары ценны тем, что объясняют эти идеи изнутри творческого процесса, а не сводят Tommy к знаменитому ярлыку вроде «рок-опера». Позднее исполнение Daltrey придало произведению физическое тело, Moon и Entwistle обеспечили значительную часть его силы, но именно рассказ Townshend раскрывает концептуальный механизм, благодаря которому проект вообще смог существовать. Поэтому Who I Am особенно полезна для страниц RetroForge о рок-опере, концептуальных альбомах и протяжённых формах.
*Lifehouse* раскрывает Townshend через неудачу даже яснее, чем через успех
Так и не реализованный проект Lifehouse, возможно, объясняет Townshend ещё лучше, чем Tommy. Его идеи касались музыки, участия аудитории, технологий, индивидуальной идентичности и возможности создать объединяющее событие посредством звука. Части этого огромного замысла в итоге превратились в Who's Next, тогда как другие элементы выжили в демозаписях, позднейших выступлениях и неоднократных попытках реконструкции. Незавершённость проекта составляет существенную часть его ценности. Townshend часто придумывал системы крупнее практического объекта, который группа или звукозаписывающая компания действительно могла выпустить, и Lifehouse показывает одновременно блеск и мучительность этой склонности. Поэтому синтезаторные последовательности в "Baba O'Riley" и "Won't Get Fooled Again" принадлежат более широкому концептуальному эксперименту, а не являются просто модными клавишными текстурами. Для RetroForge это один из самых сильных мостов в книге между написанием песен, технологией и нереализованной мультимедийной амбицией.
Daltrey, Moon и Entwistle глазами автора песен во время внутреннего кризиса группы
Внутреннее устройство The Who никогда не было мирным. Townshend писал большую часть материала, Roger Daltrey должен был физически воплощать его на сцене, Keith Moon создавал поразительную музыкальную энергию и всё более разрушительный хаос, а John Entwistle одновременно был критически важной инструментальной силой и отдельной личностью со своими аппетитами и собственной дистанцией от центра. Воспоминания Townshend ласковы, суровы и неизбежно субъективны. В разные моменты Daltrey предстаёт школьным знакомым, противником, интерпретатором, необходимым партнёром и выжившим. Moon в одном и том же дыхании может быть незаменимым барабанщиком и глубоко неблагополучным другом. Именно эти напряжения объясняют, почему Thanks a Lot Mr Kibblewhite и Full Moon так важны как сопутствующие книги. Одна и та же группа выглядит радикально по-разному, когда рассказчик перемещается с позиции автора песен к певцу, а затем к личному помощнику, и ни один из этих взглядов не следует превращать в нейтральный окончательный вердикт.
Духовность и Meher Baba принадлежат творческой истории
Преданность Townshend Meher Baba настолько глубоко повлияла на его личную философию и художественную работу, что её нельзя списать на эксцентричную декоративную деталь знаменитости. Духовные идеи возвращаются в Tommy, Lifehouse и других проектах, потому что Townshend воспринимал творчество, эго и трансцендентность как реальные проблемы, а не как украшение тематики. Читателю не обязательно разделять эти убеждения, чтобы признать их биографическое значение. Готовность мемуаров уделять время духовности делает их непохожими на более традиционную закулисную историю. Townshend не раскладывает жизнь по отдельным коробкам «песни», «гастроли» и «личные убеждения»; он показывает их как взаимодействующие системы. Такой подход временами кажется интеллектуально беспокойным, но именно поэтому книга лучше объясняет, почему его работы так часто перерастали масштаб обычных рок-альбомов.
Зависимость, отношения и самоанализ без аккуратной дуги искупления
Townshend открыто пишет о проблемах с алкоголем и наркотиками, отношениях и поступках, о которых сожалеет, причём материал больше заинтересован в объяснении, чем в превращении признания в героический миф о выздоровлении. Тон здесь важен. Рок-мемуары способны превратить зависимость в драматический второй акт, главная функция которого заключается в том, чтобы в финале трезвый рассказчик выглядел победителем. Who I Am устроена грязнее и сложнее. Выздоровление, срывы, семья, вина и работа остаются переплетены, а самоанализ бывает неудобным именно потому, что Townshend не всегда приходит к удовлетворительному окончательному ответу. Эта неопрятность подходит книге в целом. Идентичность здесь понимается как нечто постоянно пересматриваемое, а не как тайна, наконец раскрытая на последней странице.
Расследование 2003 года требует предельно точных формулировок
Townshend также обращается к широко освещавшемуся расследованию 2003 года, связанному с использованием им кредитной карты для доступа к сайту, содержащему материалы о сексуальном насилии над детьми; по его словам, это было связано с исследованием насилия и банковских систем. Он был арестован. Полиция заявила, что не обнаружила у него загруженных изображений сексуального насилия над детьми, и обвинение в хранении ему предъявлено не было. Однако он согласился на официальное полицейское предупреждение за доступ к сайту и вследствие этого предупреждения был внесён в реестр лиц, совершивших сексуальные преступления, на пять лет. Это именно та область, где сжатая формулировка способна серьёзно исказить смысл. Утверждение, что Townshend был осуждён за хранение детской порнографии, неверно; утверждение, что ничего не произошло, тоже неверно. Мемуары дают его собственное объяснение и эмоциональный опыт, а краткий фактический контекст за пределами самой книги должен опираться на независимые источники, а не на защиту одной из двух упрощённых версий.
Что книга делает особенно хорошо
Главное качество книги — интроспекция. Townshend хочет понять, почему создавал и поступал именно так, и благодаря этому его размышления о Tommy, Lifehouse и Quadrophenia достигают глубины, редко встречающейся в обычных историях групп. Художественное образование, интерес к технологиям и духовные обязательства также связывают эксперименты The Who в единую систему, а не в случайную последовательность удачных идей. Долгая хронология добавляет ещё одно необычное измерение: Townshend приходится продолжать жить с работами, написанными более молодой версией самого себя, и с группой, чьи лозунги навсегда прикреплены к молодости. Возможно, это напряжение между стареющим человеком и нестареющей песней является самой тихой, но постоянно возвращающейся темой мемуаров.
Ограничения
Это предельно субъективная автобиография автора, который анализирует других людей столь же свободно, как самого себя. Daltrey, остальные участники группы и люди из личной жизни Townshend могут помнить те же события иначе, а опубликованная книга была существенно сокращена по сравнению с намного более длинной рукописью. Некоторым читателям поздние рефлексивные разделы также покажутся менее динамичными, чем материал о 1960-х и 1970-х. В более широком смысле стремление Townshend к интерпретации иногда создаёт ощущение, будто каждое жизненное событие втягивается в общую теорию о нём самом. Но это же и делает книгу особенной. Тем, кому нужны более практичные и прямые мемуары о The Who, стоит сразу переходить к Daltrey.
Кому стоит прочитать?
Всем, кто серьёзно интересуется The Who, написанием песен, рок-оперой или концептуальными амбициями рока конца 1960-х и 1970-х, стоит начать с взгляда Townshend. Особенно полезна книга тем, кто хочет понять, почему он снова и снова задумывал проекты крупнее обычных альбомов и почему технологии, духовность и сценическое выступление постоянно сталкиваются в его работе. Сопоставьте её с Thanks a Lot Mr Kibblewhite, чтобы получить взгляд Daltrey как фронтмена, и с Full Moon, чтобы увидеть мир Keith Moon с максимально близкой дистанции.
Найти экземпляр
Мемуары HarperCollins 2012 года остаются стандартным изданием. Пагинация немного различается между британскими, американскими, канадскими и крупношрифтовыми изданиями.