Derek Jarman снимает первый великий панк-фильм именно потому, что отказывается льстить панку
Фильм, продаваемый через punk culture, легко мог стать праздником новых групп, одежды и молодёжного бунта. Jubilee гораздо злее.
Jarman переносит Queen Elizabeth I и её оккультного советника John Dee на четыре века вперёд — в распадающуюся Британию банд, полицейского насилия, медийной власти и разрушенных институтов. Criterion называет фильм 1978 года смесью history, fantasy, satire, anger, fashion и philosophy; современное издание BFI длится 106 минут.
Jordan, Toyah Willcox, Adam Ant, Nell Campbell, Jayne County и другие делают картину неотделимой от punk-среды. Brian Eno пишет музыку, а soundtrack впускает группы сцены. Однако Jarman видит в панке свидетельство, а не спасение: любит его энергию и одновременно боится её тяги к саморазрушению.
Elizabeth I входит в будущее, потому что Silver Jubilee даёт Jarman идеальный исторический каламбур
Название прямо отсылает к юбилейной культуре вокруг Elizabeth II в 1977-м, но Jarman начинает с Elizabeth I. John Dee вызывает видение будущего, и Tudor court сравнивается с современной Британией. Это намеренно искусственный приём: страна, празднующая imperial continuity, видит себя как disorder, exploitation и spectacle. Прошлое не исправляет будущее — оно вынуждено на него смотреть.
Jenny Runacre в ролях Elizabeth I и Bod даёт власти и анархии одно лицо
Двойная роль — одна из самых точных формальных шуток фильма. Монархическая власть и anarchic violence кажутся противоположностями, но воплощены одной актрисой. Мир Bod отвергает официальную hierarchy и создаёт собственную brutality: будущее не становится свободным лишь потому, что старые институты выглядят нелепо.
John Dee в исполнении Richard O'Brien связывает панк с древней британской традицией оккультного spectacle
O'Brien, уже связанный с camp и сексуальной nonconformity The Rocky Horror Show, позволяет трактовать history как ritual. Time travel идёт через magic, а панк оказывается не беспрецедентной новизной, а ещё одним взрывоопасным костюмом в долгом национальном представлении мистики, pageantry и theatrical self-invention.
Amyl Nitrate в исполнении Jordan превращает fashion identity в интеллектуальный performance
Pamela Rooke, известная как Jordan и как визуальная фигура King's Road вокруг SEX и Seditionaries, играет Amyl Nitrate. Jarman использует её подчеркнутую искусственность: makeup, одежда и pose становятся формой мысли. Fashion здесь не упаковка вокруг политики, а политический язык тела, заранее отказывающегося от respectability.
Toyah Willcox появляется до pop-прорыва, сохраняя время, когда панк и театр ещё беспорядочно пересекались
Toyah играет Mad до того, как её recording career закрепила один официальный образ. В 1978-м acting, punk, experimental theatre и music постоянно переходят друг в друга. Cast работает как карта культурных возможностей, где человек одновременно actor, musician, club figure и участник сцены.
Kid ценен тем, что Adam Ant появляется до превращения Adam and the Ants в крупнейшее pop-явление
Позднее это может казаться celebrity cameo, но в 1978-м Adam находится внутри нестабильного перехода панка. Его будущий успех через тщательно созданные image, videos и singles воплотит именно связь rebellion и commercial media, которой не доверяет Jubilee. Персонаж остаётся неподвижен, а культурный смысл исполнителя продолжает расти.
Jayne County не позволяет свести гендерную nonconformity панка к поздней fashion-ностальгии
Jayne County and the Electric Chairs входят в soundtrack и культурную среду картины. Их присутствие показывает, что вызов гендерным нормам не был поздней academic projection: его уже воплощали performers, чьи жизни не укладывались в обычные rock-категории. Jarman не превращает это в чистую thesis — люди просто делают мир менее нормализуемым.
Музыка Brian Eno делает фильм страннее, отказываясь считать punk guitars единственным звуком punk Britain
Criterion называет это первой original film score Eno. Вместо буквальной punk-compilation он приносит Roxy Music, studio experimentation, ambient thinking и electronic texture. Bands могут звучать как часть сцены, а score движется в сторону atmosphere, painting и ritual, соответствуя самому кино Jarman.
Soundtrack прекрасно непоследователен, потому что у самой сцены никогда не было одного звучания
Adam and the Ants, Wayne County and the Electric Chairs, Chelsea, fictional Maneaters, Suzi Pinns и Eno не складываются в единый genre manifesto. Album становится самостоятельным культурным объектом и содержит ранний материал Adam and the Ants; при внедрении ему нужна собственная release metadata.
Большой бизнес заменяет старое государство, потому что Jarman не доверяет corporation не меньше, чем crown
Будущее контролирует не только government, но и media mogul, commerce и celebrity. Поэтому сатира переживает конкретный punk-момент: частная медийная власть по-прежнему организует public desire. Грубость образа намеренна — тонкий institutional realism не подошёл бы apocalypse, нарисованному на стене клуба.
Панк-насилие показано достаточно глупым, чтобы разозлить ожидавших celebration сцены
BFI отмечает критику Jarman fascination с fascist imagery и petty violence. Vivienne Westwood резко возражала и считала фильм искажением панка. Этот конфликт нельзя закрыть выбором победителя: режиссёр предлагает одну интерпретацию, а реакция участницы доказывает, что сцена никогда не была одной coherent ideology.
Женщины настолько доминируют, что привычный мужской центр punk mythology исчезает
Bod, Mad, Amyl Nitrate, Crabs, Chaos и другие женщины занимают ключевые позиции, не становясь единым feminist collective. Они могут быть violent, selfish, intelligent, funny или destructive. Именно эта свобода быть и проблемой, и решением делает representation сильнее: marginality не гарантирует moral purity.
Город настолько сер, что punk-colour становится другой формой urban graffiti
Контраст bleak London и агрессивно созданных тел превращает costume в urban cinema. Персонажи не просто одеваются друг для друга — они маркируют пространство. Одежда не может починить разрушенный город, но может отказаться в нём исчезнуть.
Реставрация BFI к 40-летию признаёт low-budget punk cinema достойным институциональной заботы
2K-remaster с оригинальных camera negatives создаёт продуктивную иронию: anti-establishment film сохраняет крупный британский институт. Это не нейтрализация, а смысл архива. Более чистый source также помогает отличить намеренную грязь Jarman от износа старых копий.
*Jubilee* важна тем, что точнее сохраняет punk imagination, чем punk reality
Это не бытовой документ о среднем London punk. Fiction сохраняет страхи: rebellion становится fashion, fashion — commodity, commodity — control, а anti-authoritarian energy — очередной формой stupidity. Именно эта цепь, а не реалистическая хроника, составляет фильм.
Примечание о просмотре и коллекционировании
Канонической считайте 106-минутную версию BFI/Criterion. Dual-format edition BFI к 40-летию использует 2K-remaster с оригинальных camera negatives. Soundtrack album храните отдельно, особенно из-за раннего материала Adam and the Ants и Brian Eno.